На главную     
Биография
Шедевры
Картины
Рисунки
Этюды
Фото архив
Хронология
Его письма
Цитаты

Левитан и
Нестеров


Левитан и
Коровин


Левитан
и Чехов


Ал. Бенуа
и Левитан


Пастернак
о Левитане


В.Бакшеев
о Левитане


А.Головин
о Левитане


Федоров-
Давыдов
о Левитане


Тайна
Сказка
"Озеро"
Пастели
Музеи
Книжки
Гостевая
Ссылки

Крымов о
Левитане


Чуковский
о Левитане


Паустовский
о Левитане


Маковский
о Левитане


Островский
о Левитане


Волынский
о Левитане


В.Манин

Пророкова
о Левитане


Дружинкина
о Левитане


"Золотой
Плёс"


Евдокимов
о Левитане


Н.С.Шер
о Левитане


Захаренкова


   Тайна Левитана. Очерк неизвестного автора

   

   
» Первая
» Вторая
» Третья
» Четвер
» Пятая
Исаак Левитан Портрет Исаака Левитана
работы Алексея Степанова

 
"Природа... Вот вечно и призывно звучащий зов красоты, свежести, чистоты, который связывает человека с миром жизни Земли, не ведущей счета годам, ибо нет машин, могущих подсчитать с точностью количество зорь и закатов, поцелуев и вздохов, меру горя и счастья. Проснись! Взгляни за окно, и ты будто впервые увидишь во всем величии и простоте, как медленно, не торопясь, плывут и плывут ладьи-облака, услышишь немудреную песню ветра, до слуха донесется шепот деревьев и трав. А над всем этим миром, вдруг как будто вновь увиденным, великолепно будет сиять голубое небо как символ бытия, столь быстротечного и, однако, достаточно неспешного, дабы дать время понять чары самого существования рода человеческого. И тогда душе твоей, иногда замороченной суетой, станут особенно дороги художники, а их не так много, которые открывают немеркнущий, лучезарный, а порою трагический облик купели нашей - Родины. И среди мастеров, сумевших в своих полотнах остановить само время и дать нам возможность вглядеться в диво, которое нам дадено, был Левитан.
Надо признаться, что не всегда мы можем постичь душой всю прелесть окружающего нас мира, ведь для этого мало быть только зорким, - надо сохранить умение поражаться, быть юным, невзирая на убежавшие куда-то годы, проведенные в заботах, труде, радости и горе... Надо сохранить жажду жизни, все то, что невольно заставляет нас любить прекрасное, ненавидеть жестокость, уродство. Кто, как не поэты, композиторы, художники, помогают нам в трудную минуту найти себя, заставить поверить в силу добра, в торжество красоты. Миллионы людей обязаны нравственной крепостью, чистотой этических убеждений, любовью к природе великим мастерам искусства.

В чем тайна очарования пейзажей Левитана? Почему прелесть его безлюдных тихих полотен так звучит в душе человека? Ведь десятки, сотни отличных живописцев писали березы, поляны, волжские просторы... Придите в Третьяковку. Конечно, вас околдует Куинджи, и вы долго будете стоять у холстов этого чародея... Крепко, крепко обнимут вас просторы шишкинских картин и поразит соединение мощи и уюта его сосновых лесов, ясность, прозрачность необъятных далей... Но - чу! Вот они, милые сердцу саврасовские «Грачи». Какое щемящее чувство юности и свежести источает старый холст, как звонко и отрадно звучит мартовская капель... Саврасов - учитель Левитана. Васильев, Поленов, Серов, Остроухов... Все, все они изумительно хороши. Согласно поют краски в пейзажах у Нестерова, Жуковского и Борисова-Мусатова, но...

Левитан... Страшное чувство одиночества, ощущение бездны и конца, несмотря на красу ненаглядную «Золотой осени», «Над вечным покоем», «Тихой обители». Эти багряные, золотые, серые и лазурные краски-враги встречаются и манят вас горькой прощальной улыбкой. Вы не сразу можете понять, отчего. Что случилось? Ведь так красиво и благостно у этой стены... Однако чувство потерянности и какой-то тоски не проходит. Так же пронзительно и неотразимо чарует молодой Есенин. Так неотразимо и грустно пахнет весною черемуха. Наедине с Русью. Вот разгадка этой тайны. Левитан как никто чувствовал мощь и непобедимость зовущей дали, неоглядность просторов, которые могут оглушить тишиной и усталой прелестью. Мастер понял глубину одиночества большой земли, нетронутость Природы, ее сна и пробуждения. Он видел сумерки, чуял свет первой звезды. Если у картин Сурикова или Виктора Васнецова будто слышатся звуки музыки Мусоргского, Римского-Корсакова, Бородина, то у полотен Левитана звучат мелодии Чайковского, Рахманинова... Вы забываете на миг, что та Русь давным-давно стала другой, что в ста шагах от вас гремит огромный город, шуршат шины, пахнет бензиновой гарью, бегут будни, спешат по делам москвичи. Нет! Это все где-то далеко, а совсем рядом «Владимирка», и поет, поет унылую песню разбойный степной ветер, оплакивая чью-то загубленную душу, дождь сеет прозрачную сеть грусти и безысходности, и змеится розовая дорожка к стеклянной, словно замершей речке, гудит, гудит вечерний звон, его малиновые звуки разлились во всем пейзаже, и вам хочется заблудиться, забыться в этой гулкой тишине.

Россия конца XIX века. Огромная иерархическая лестница, наверху которой - царь. Пониже ступенькой - вельможная знать, а далее все гуще и гуще - «российские типы» из дворянского, чиновничьего, купеческого сословия. У самого низа этого гигантского сооружения - море людское - народ,- омывающее подножие громадины. Колоссальная по размаху страна с духовно сильным и красивым ликом народным была скована цепями условностей, связана узами суеверий и невежества, где все большую роль играл «чистоган», все крепла и крепла власть денег, власть тьмы. Блок писал:

В те годы дальние, глухие,
В сердцах царили сон и мгла...

Силы иерархии, догмы, мундирного почитания смыкались с серыми буднями, подлостью, нищетой. А теперь, когда мы представили себе всю грандиозность Российской империи, всю многослойность ее построения, погрузимся в самую глушь, в бездну - в Ковенскую губернию, в Кибарты, близ станции Вержболово... Там в августе 1860 года раздался пронзительный плач младенца. Родился Исаак Ильич Левитан. Конечно, никто в бедной семье станционного служителя не смел и думать, что их сын - великий русский художник - будет в Москве и частенько станет бывать в Петербурге и что его будут признавать и приветствовать большие люди. Но пока это все в туманной дали судьбы.

Вообразите всю безжизненную суету местечка Кибарты. Гвалт и шум базара, длинные щербатые кирпичные заборы, костлявые, тощие старики с войлочными желтыми бородами, с глазами, налитыми до краев гордынью и скорбью. Но сумерки ростовщичества, скука, ожесточенность споров будто не касались маленького Исаака. Он не любил посада, обожал бродить босой по пыльным дорогам окраины... Когда приближался вечер, первая, робкая голубая звезда мерцала в прорыве багровых и розовых пылающих туч закатного неба. Она была еле заметна, эта маленькая звездочка - вестница ночи, прохлады, покоя. День еще догорал, скрипели телеги обгоняя малыша, клубилась пыль, чавкала непросыхающая грязь, вопили нескладные, размахивающие руками люди в длинных черных сюртуках. Над всем этим гамом, словно ветхая шуба, висела гниль старины. Жизнь местечка. Своеобразная, диковатая. Крашенные светлой лазурью домишки стояли, как льдины, в студенистых морях грязи... Стемнело. Стало тише, прохладнее. Ушли тучи. Закат тлел алыми углями. И тогда ярче зажглась наша звездочка. Она взошла над местечком. Кто знает, может быть, это была звезда маленького Левитана. Странный и нелюдимый, уходил он далеко за околицу и долго, долго вглядывался в даль полей, вслушивался в пение ветра, щебет птиц. Ждал появления луны. Ему не сиделось дома: там было тесно, душно и очень грустно. Исаака не все считали нормальным ребенком, многое прощали. Он целые дни бродил по лугам, что-то шептал, неотрывно следил за бегом облаков. А когда шел, усталый, домой, его окружали ветхие деревянные сараи, набитые хламом, косые крыши лачуг. Он иногда содрогался от бешеных криков скандаливших обывателей - будто проснувшись, вздрагивал и... плакал.

Такой чудной был этот мальчик, Исаак Левитан, у которого свой, особенный внутренний мир. Мир, в котором царили тишина, простор и покой. Единственно, где он находил отраду,- в черных глазах матери, всегда печальных, ласковых, любящих. Тикали старые ходики, пел сверчок, бормотал что-то отец. Ох, как было тоскливо! Но малыш забывал об окружающей его тесноте и нужде. Он грезил об огромном мире, где властвовало солнце, воздух и ветер. Будущий художник был готов излить свои чувства в еще неясных для него образах, но нищета и приниженность мешали ему, не давали выхода мечтам... Но еще придет волшебная пора, когда сама царица-природа поможет ему. Тщедушный мальчонка с фантазией истинного поэта преодолевал прозаизм ужасного быта. Его интимная детская лиричность не могла вступить в бой с пошлостью и жестокостью тогдашнего времени. Единственно, что он мог,- это стараться не замечать уродства, грязи, всей этой кровоточащей язвы окружающего его мира - нищих, калек, бездушных процентщиков, богачей-мироедов... Его душа тянулась к свету, к прекрасному, а его считали чуть ли не юродивым. Жизнь давала юному Левитану ежедневные суровые уроки, от которых трудно было укрыться или уйти. Но мальчишка был настойчив, он видел перед собой великую исцелительницу - Родину. Дни текли, проходило детство.


 следующая страница »

Извините меня за рекламу: Лучшие билеты на Би-2 с симфоническим оркестром в 2017 году только на Bilet2u.

"Природу украшать не надо, но надо почувствовать ее суть и освободить от случайностей." (Левитан И.И.)



Исаак Левитан isaak-levitan.ru © 1860-2014. Все права защищены. Для писем: hi (а) isaak-levitan.ru
Републикация или использование материалов - только с однозначного разрешения www.isaak-levitan.ru


Rambler's Top100