На главную     
Биография
Шедевры
Картины
Рисунки
Этюды
Фото архив
Хронология
Его письма
Цитаты

Левитан и
Нестеров


Левитан и
Коровин


Левитан
и Чехов


Ал. Бенуа
и Левитан


Пастернак
о Левитане


В.Бакшеев
о Левитане


А.Головин
о Левитане


Федоров-
Давыдов
о Левитане


Тайна
Сказка
"Озеро"
Пастели
Музеи
Книжки
Гостевая
Ссылки

Крымов о
Левитане


Чуковский
о Левитане


Паустовский
о Левитане


Маковский
о Левитане


Островский
о Левитане


Волынский
о Левитане


В.Манин

Пророкова
о Левитане


Дружинкина
о Левитане


"Золотой
Плёс"


Евдокимов
о Левитане


Н.С.Шер
о Левитане


Захаренкова


   Надежда Сергеевна Шер - "Исаак Левитан". Рассказ о художнике

   

 
» Первая
» Вторая
» Третья
» Четвер
» Пятая
» Шестая
» Седьмая
» Восьмая
» Девятая
» Десятая
» Одиннадц
» Двенадц
» Тринадц
» Четырнад
Озеро. Луна Озеро. Луна

 
А рядом нет Чехова, единственного настоящего друга. Случилось непоправимое, казалось, несчастье. Уже давно они не встречаются. Кто в этом виноват? Все получилось так нелепо, глупо! Чехов напечатал рассказ, и Левитан нашел в нем обидные намеки на себя, своих близких, возмутился, вспылил, говорят, даже собирался вызвать Чехова на дуэль... А теперь вот морщится, как от боли, вспоминая всю эту историю. Как мог он так не понять Чехова! Дружба с Чеховым освещала всю его жизнь, и никто, как Чехов, не умел так легко и хорошо разбираться в путанице его порою несвязных, буйных мыслей, чувств. Теперь все кончено. Все сильнее грызла Левитана тоска по другу. Хотелось иногда забыть обо всем, пойти к Чеховым. Но как на это решиться? Однажды - это было 2 января 1895 года - заехала к Левитану Таня Куперник, молодая писательница. Она собралась ехать в Мелихово к Чеховым и по дороге зашла посмотреть летние этюды Левитана. Когда Левитан узнал, куда она едет, он заговорил о том, как труден ему разрыв с Чеховым, как хотелось бы по-прежнему поехать к нему в Мелихово.
- За чем же дело стало? Раз хочется, так и надо ехать. Поедемте со мной сейчас!
- Как? Сейчас? Так вот и ехать?
- Так вот и ехать.
«Левитан заволновался, зажегся... и вдруг решился. Бросил кисти, вымыл руки, и через несколько часов мы подъезжали... к мелиховскому дому, - вспоминала много лет спустя Татьяна Львовна Щепкина-Куперник. ...И вот мы подъехали к дому. Залаяли собаки на колокольчик, выбежала на крыльцо Мария Павловна, вышел закутанный Антон Павлович, в сумерках вгляделся, кто со мной, - маленькая пауза - и оба кинулись друг к другу, так крепко схватили друг друга за руки - и вдруг заговорили о самых обыкновенных вещах: о дороге, погоде, о Москве... будто ничего не случилось».
Друзья вновь обрели друг друга. Крепче, душевнее стала дружба, и Левитан сиял от счастья, когда Чехов, наезжая в Москву, приходил к нему в мастерскую.
По-прежнему в мастерской Левитана вечерами собирались художники, артисты, музыканты. Было много музыки, пения, шли ожесточенные споры о литературе, об искусстве. Часто пел молодой Федор Иванович Шаляпин. Он восторгался Левитаном, его картинами и говорил, что когда поет романс Рубинштейна на слова Пушкина:

Слыхали ль вы за рощей глас ночной
Певца любви, певца своей печали? –

то всегда думает о «милом своем художнике».
Утренние часы Левитан неизменно отдавал работе. После работы он гулял по Москве. Обаятельно красивый, нарядный, он шел по улицам, и многие, узнавая его, восхищенно оглядывались. Левитан иногда сам посмеивался над собой. «А не правда ли, я очень похож на богатого перса, торгующего бирюзой?» - вдруг скажет, остановившись перед зеркалом.
На каждой передвижной выставке, на периодических выставках Московского общества любителей художеств, в Мюнхене на Международной выставке - везде появляются работы Левитана. Их очень много. Масло... акварель... пастель, которой он особенно увлекается в эти годы...
Вот «Свежий ветер», картина, начатая еще на Волге и законченная -7 только в 1895 году... Волга. Ветреный день. Солнце. Плывут по реке нарядные расписные баржи с товарами; навстречу им белый, сверкающий на солнце пассажирский пароход. Низко над водой летают чайки, высоко в небе ветер несет легкие, лохматые облака. Волга живет, волнуется, дышит...
Сколько в этой картине бодрости, жизнерадостности! Как много света, воздуха, как празднично сияют краски! Кажется, природа улыбалась художнику - ведь это были годы, когда свежий ветер врывался в жизнь родины, когда повсюду звучала боевая революционная песня Горького - «Песня о Соколе», когда людям легче становилось дышать...
Вот «Март» 1895 года - радостный, светлый, написанный в несколько дней. Небо ясное, синее; от него на снегу, под деревьями, синие, голубые тени. Стоят легкие березки. Скворечник ждет первых весенних гостей. Солнце золотит стволы берез, желтую стену деревянного дома, а на крыше крылечка тает последний вешний снег...
Вот и другая весна-1897 года. «Весна. Большая вода» - светлая, радостная. Нежной голубизной сияет небо. Широко разлились весенние воды. Тихие, светлые стоят березки в воде. Вдали деревенька. Смотришь картину, и кажется - впереди ждет тебя большое счастье.
А «Золотая осень» 1897 года, от которой трудно оторваться! |Березки, одетые «в багрец и золото», глубокое голубое небо, вода и далеко - деревушка, зеленеют озимые всходы - к новой жизни пробуждается земля.
Почти каждая выставка, кроме радости, доставляла Левитану много тяжелых минут. Он всегда говорил, что не любит своих работ на выставках, что они кажутся ему «детским лепетом». «Помню, на передвижной стою у левитановской картины,- вспоминал народный художник СССР Константин Федорович Юон,- и вдруг, еще не оборачиваясь, чувствую сердцем приближение Исаака Ильича. Радостно жму его руку, стараясь подобрать самые дорогие слова, чтобы выразить свое восхищение. Левитан смущается, точно девушка, и тут же начинает хвалить случайный этюд, увиденный им на выставке. Ему хотелось скорее закончить разговор о своих картинах. Это не было показным, а было лишь проявлением его обычной скромности».

Поздней осенью 1897 года, на Калужской улице, во дворе городской больницы, собрались художники, учащиеся художественных школ. В этой больнице, в отделении для бедных, умер большой русский художник Алексей Кондратьевич Саврасов. День был хмурый, дождливый, и на душе у Левитана тоже было хмуро, тоскливо. Многое всколыхнула в душе смерть учителя, о многом хотелось подумать, многое вспомнилось.
Через несколько дней в газете появилась небольшая статья Левитана, посвященная памяти художника и учителя Саврасова. Левитан писал о том, что Саврасов прекрасный, глубокий художник, что он «создал русский пейзаж»; писал о нем сердечно, с большой любовью и уважением к памяти учителя.
Все эти дни Левитан неотступно думал о Саврасове, и невольно смерть учителя будила тревожные мысли о себе. Он сам давно был болен, и с годами ему становилось все хуже. А несколько месяцев назад известный московский врач профессор Остроумов выслушал его и нашел тяжелое заболевание сердца. Он не скрыл от Левитана опасности для жизни, настаивал на поездке за границу, и Левитану пришлось покориться.
Он уехал ранней весной и, как всегда за границей, под чужим небом чувствовал себя изгнанником. «Зачем ссылают сюда людей русских, любящих так сильно свою родину, свою природу, как я, например?! С каким бы восторгом я перенесся в Москву! А надо сидеть здесь, по словам докторов (съешь их волки!)», - пишет он товарищу.
Сидеть за границей было тем более тяжело, что он узнал о болезни Чехова, которому врачи запретили жить в Москве и отправили в Ялту. «Ах, зачем ты болен, зачем это нужно? - писал он другу. - Тысячи праздных, гнусных людей пользуются великолепным здоровьем! Бессмыслица. Ну, да храни тебя бог, мой милый, дорогой Антон. Обнимаю тебя». И в другом письме: «Милый, дорогой, убедительнейше прошу не беспокоиться денежными вопросами - все будет устроено, а ты сиди на юге и наверстывай свое здоровье. Голубчик, если не хочется, не работай ничего, не утомляй себя».
Он писал Чехову «не работай, не утомляй себя», а сам, вернувшись из-за границы, работал не покладая рук, не зная отдыха. Так много еще надо сделать! Силы уходят, все чаще сердечные припадки, все труднее жить.
Идут дни, недели, месяцы... Через год он снова «в ссылке» - лечится за границей и, вернувшись, радуется тому, что «чувствует себя иногда почти здоровым, что сердце спокойнее, лучше».
Опять Москва, московская жизнь, мастерская, друзья, выставки и еще новая работа - преподавание в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, руководство той самой пейзажной мастерской, где когда-то вели занятия его учителя - художники Саврасов и Поленов. Сначала Левитан колебался: достаточно ли у него опыта, знаний, хватит ли сил? Потом вдруг загорелся, воодушевился и решил принять предложение. К этому времени большое, хорошо поставленное училище стало главным центром художественной жизни Москвы. Вокруг него «вертелось все московское великое и малое художество», как говорил А.П.Чехов. Училище называли «московской академией» - академией гораздо более демократичной, чем петербургская Академия художеств.
Занятия начинались первого сентября. Накануне во двор училища въехала телега, нагруженная елочками, небольшими деревцами с желтыми осенними листьями, зеленым мохом, дерном... Опираясь на палку, Левитан ходил по двору - распоряжался.
Когда на следующий день ученики вошли в класс, то в первую минуту растерялись: почти половина большой мастерской была превращена в лес. Даже свет, от окна падал так, как будто это не комната, а лесная поляна. Левитан, весело улыбаясь одними глазами, предложил всем рассаживаться по местам, «выбрать свою точку зрения» и писать этюды. Он медленно ходил по классу, останавливался то около одного ученика, то около другого, смотрел работы, присматривался к ученикам... Присматривались к нему, знаменитому художнику, и ученики.


 следующая страница »

"Никогда не гонитесь за большими размерами этюдов. В большом этюде больше вранья, а в маленьком совсем мало, и если вы по-настоящему, серьезно почувствуете, что вы видели, когда писали этюд, то и на картине отобразится правильное и полное впечатление виденного." (Левитан И.И.)



Исаак Левитан isaak-levitan.ru © 1860-2014. Все права защищены. Для писем: hi (а) isaak-levitan.ru
Републикация или использование материалов - только с однозначного разрешения www.isaak-levitan.ru


Rambler's Top100