На главную     
Биография
Шедевры
Картины
Рисунки
Этюды
Фото архив
Хронология
Его письма
Цитаты

Левитан и
Нестеров


Левитан и
Коровин


Левитан
и Чехов


Ал. Бенуа
и Левитан


Пастернак
о Левитане


В.Бакшеев
о Левитане


А.Головин
о Левитане


Федоров-
Давыдов
о Левитане


Тайна
Сказка
"Озеро"
Пастели
Музеи
Книжки
Гостевая
Ссылки

Крымов о
Левитане


Чуковский
о Левитане


Паустовский
о Левитане


Маковский
о Левитане


Островский
о Левитане


Волынский
о Левитане


В.Манин

Пророкова
о Левитане


Дружинкина
о Левитане


"Золотой
Плёс"


Евдокимов
о Левитане


Н.С.Шер
о Левитане


Захаренкова


   "Золотой Плес". Повесть Николая Смирнова об Исааке Левитане

   

 
1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42
Золотой Плес Золотой Плес. 1889

 
- Нет, нет, живете взаперти, как в терему, муж, вероятно, шелковую плеточку держит в руках, свекровь-матушка соколом по хоромам похаживает.
Софья Петровна осторожно провела ее - дело было в ненастные сумерки - в свою комнату, показала картины художника, несколькими случайными фразами о Москве, о себе, об Исааке Ильиче открыла перед ней тот обетованный мир, в сопоставлении с которым ее жизнь казалась особенно тяжелой и бедной. Елена Григорьевна слушала Софью Петровну с трепетом и волнением, тянулась к ней всем своим молодым существом. Встречи их были, однако, короткими, случайными. Они участились и приобрели даже поэтическую таинственность после отъезда Ионы Трофимыча в Нижний.
Поздним вечером, когда свекровь и золовка засыпали, Елена Григорьевна боязливо и тихо открывала парадную дверь и, захватив с собой ключ, быстро шла к пруду, к березовой долине, к подножию Холодной горы, где ждала ее Софья Петровна. Обе женщины были в черных накидках, в темных платках. Софья Петровна брала свою спутницу под руку, и они долго бродили по заросшей березовой аллее, беседуя возбужденным шепотом. В березах над их головами сонно переговаривались галки, вокруг в траве настойчиво ковали кузнечики, в стороне то пропадал, то появлялся мирный огонь в чьем-то окне, - и вдруг поблизости раздавался тихий, протяжный условный свист. Это свистел, предупреждая об опасности, стоявший в дозоре Исаак Ильич, тоже одетый в черный плащ. «Действительно, страница из романа», - думал он, внимательно всматриваясь и вслушиваясь в. ночной мрак.
Елена Григорьевна рассказала Софье Петровне всю свою жизнь, поделилась с ней самыми затаенными мечтами и думами и однажды, с дочерним ожиданием смотря на нее, тревожно, растерянно и бессильно спросила:
- Что же мне делать?
Софья Петровна, всегда быстрая в решениях, не задумываясь ответила:
- Уехать!
- Как уехать?
- Собрать самое необходимое, выбрать удобный момент, распроститься с прежней жизнью - и вместе с нами махнуть в Москву. Я и мои друзья поможем вам устроиться - будете работать, учиться, заживете но-новому. Вы еще совсем молоды, и все у вас впереди.
Елена Григорьевна молчала.
Софья Петровна, обняв ее, говорила ласково:
- Подумайте, душа моя, решайтесь. А я сделаю для вас все, что только смогу.
Дружба с Софьей Петровной, возможность отъезда, побега совсем отуманили молодую женщину, порвали те последние связи, которые связывали ее со своим бытом. Она даже повеселела и вместе стала внимательнее к свекрови и золовке, не сводившим с нее своих подозрительно-задумчивых глаз.
Все стало необычным, напряженным, значительным. Хорошо - таинственно и страшно! - было возвращение со свиданий, беззвучный поворот ключа в дубовой двери, неслышный подъем по лестнице. И совсем очаровательно - пробуждение ранним утром, в прохладной и одинокой постели.
Комната, веселая от летнего, еще нежаркого солнца, дышала свежестью, на столе в стакане пушились незабудки - след вечерней прогулки, - а в окне проплывал утренний пароход. Через месяц-полтора он, может быть, унесет ее в бесконечный и желанный простор... Что-то сулит ей этот простор? Она, по вечерам бесповоротно решавшая отъезд, утром, когда возбуждение остывало, начинала колебаться, раздумывать... долго лежала с полуприкрытыми глазами, закинув за голову руки, страшась самой себя.
В дверь стучала свекровь, говорила резко и грубо:
- Пора вставать, нечего нежиться-то, - подумаешь, столбовая боярыня!
И Елена Григорьевна быстро вставала, спускалась на кухню, чувствовала на лице жар пылающей печи, носилась в кладовую, часто выбегала во двор, где так хорошо пахло озябшей травой, и думала только об одном - о новом свидании с Софьей Петровной. Но свидания скоро прекратились: вернулся Иона Трофимыч, приехал, как всегда, возбужденный, привез много новостей и покупок.
Приезжали, возвращались и другие купцы - бодро сходили с парохода под благодатной тяжестью свертков, узлов и чемоданов, с тайной грустью оглядывали уходящий пароход - солнечную палубу, приветливую рубку, дремотную штору в окне каюты.
Пароходы были завалены коробами и корзинами с яблоками, грушами и арбузами, запах которых веял бодрой волжской осенью.

Глава одиннадцатая

Осень проступала уже во всем - и в расплёске дождей, и в утренней прохладе, и в солнце, принявшем восковой оттенок. Стало просторно и открыто: пышные ветви берез и лип приобрели сухую, шелестящую легкость Цветной бумаги, а сады, полные просветов, напоминали разломанные, обтекающие соты. На дорожках, блестящих и влажных, лежали березовые листья. Свернутые в трубочку, они шуршали и трепетали, будто бабочки. Густо и весело раскраснелись рябины. Широко, шатрами, стояли Клены. Их округло-зубчатые и плотные листья были пестры и нарядны, как старинные русские игрушки. И все вокруг вздрагивало и звучало, словно от пистолетных выстрелов: падали и падали на тугую землю зрелые яблоки, которые приятно оттягивали руку и, насквозь прозрачные и сочные, оставляли на губах искристый сахарный холодок.
В домах секли капусту, пели грустные русские песни. Пели за окном рекрута - ходили с гармошкой, отчаянно и горько веселились, прощаясь с любимой родной сторонушкой.
Высоко, станицами, летели журавли. В городском училище, стоявшем в нагорном парке шли занятия; Исаак Ильич, прохаживаясь по аллеям, с любопытством наблюдал, как во время перемен из дверей высыпали здоровые, рослые парии, похожие на бурсаков.
К художнику подходил иногда новый знакомый - учитель Петр Иванович Альбицкпй, охотник, приятель Вьюгиных и Фомичева.
Был он еще молод, по-юношески миловиден лицом, на котором играл румянец, спокоен, но ловок в движениях. Вьюгин, знакомя с ним художника, сказал: - А вот и еще один неутомимый немврод. Альбицкий жил по соседству с Вьюгиным, в двух небольших комнатках, заваленных книгами и обвешанных птичьими чучелами и полированными ящиками, в которых, наколотые на булавки, сверкали иссохшие бабочки. Он сотрудничал в московском «толстом» журнале «Природа и охота» - печатал корреспонденции и очерки об охоте в Костромской губернии, интересные наблюдения над жизнью птиц и зверей.
Один из друзей Левитана - художник Алексей Степанов - постоянно работал в этом журнале, и Исаак Ильич не раз посещал вместе с ним его редактора - профессорски важного и душевно простого Сабанеева, будущего автора ценнейшего «Охотничьего календаря». Теперь, вспоминая об этих посещениях, Исаак Ильич живо и весело рассказывал Альбицкому о встречаемых там людях - о псовых охотниках, в старомодных архалуках и поддевках, о любителях соловьиной и перепелиной песни, о тех страстных беседах, которые, перемешивая правду и вымысел, так увлекают своей детской непосредственностью.
Альбицкий относился к Исааку Ильичу с трогательным уважением и сначала стеснялся его.
- А погодка-то, погодка-то, Исаак Ильич! - говорил он, указывая глазами на заволжские леса. - Золотая осень, чернотроп. Представляете, как звучит сейчас в лесу охотничий рог и заливаются гончие!


 следующая страница »

Извините меня за рекламу: Здесь: http://www.kluk.ru/ набор посуды фирмы Vitesse из нержавеющей стали.

"Левитан любил русскую природу фанатически, почти исступленно, и благодаря своей особой чуткости и нервной проникновенности он сумел вобрать в себя все мысли и чувства, которым горели его сверстники и товарищи. Претворив их в своем индивидуальном, ему одному присущем лиризме, он выразил все это в своих картинах, отразивших искания целого поколения. Он был самым большим и самым мудрым мастером русского пейзажа." (Грабарь И. Э.)



Исаак Левитан isaak-levitan.ru © 1860-2014. Все права защищены. Для писем: hi (а) isaak-levitan.ru
Републикация или использование материалов - только с однозначного разрешения www.isaak-levitan.ru


Rambler's Top100