На главную     
Биография
Шедевры
Картины
Рисунки
Этюды
Фото архив
Хронология
Его письма
Цитаты

Левитан и
Нестеров


Левитан и
Коровин


Левитан
и Чехов


Ал. Бенуа
и Левитан


Пастернак
о Левитане


В.Бакшеев
о Левитане


А.Головин
о Левитане


Федоров-
Давыдов
о Левитане


Тайна
Сказка
"Озеро"
Пастели
Музеи
Книжки
Гостевая
Ссылки

Крымов о
Левитане


Чуковский
о Левитане


Паустовский
о Левитане


Маковский
о Левитане


Островский
о Левитане


Волынский
о Левитане


В.Манин

Пророкова
о Левитане


Дружинкина
о Левитане


"Золотой
Плёс"


Евдокимов
о Левитане


Н.С.Шер
о Левитане


Захаренкова


   "Золотой Плес". Повесть Николая Смирнова об Исааке Левитане

   

 
1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42
Золотой Плес Золотой Плес. 1889

 
- Не забывайте меня, - сказал он уже из лодки, - Весной приедете - сейчас же ко мне. Какая тяга на порошинских сечах!
Показался пароход - вдали, в темноте, вспыхнул, стал то приближаться, то пропадать чуть мерцающий огонек, слабо отраженный в воде, скользящий по ней нетонущим, вздрагивающим поплавком. Пароход остановился всего на какую-нибудь минуту. Исаак Ильич и Софья Петровна едва успели сбежать по сходням, как он уже зашумел, тронулся и, делая просторный поворот, грустно и протяжно загудел, прощаясь с городом. Он шел последним рейсом.
Заспанные матросы и помощник капитана, седой и крепкий старик в медвежьей шубе, с недоумением и любопытством смотрели на этих странных пассажиров с их треножниками, зонтами и Вестой.
Исаак Ильич и Софья Петровна, сложив в каюту вещи, вышли на палубу. На берегу, там, где стоял домик Ивана Федоровича, вырвались две огненные вспышки, оглушительно раскатились два выстрела - прощальный охотничий привет...
Под колесом кололся, шуршал ледок. Отходил, уплывал засыпанный звездами, спящий, совсем забытый город.
Над погостом - над вечным покоем - поднималась чуть ущербная луна, цыганское солнышко, как называли ее в городе. Великая печаль чувствовалась в ее мертвенном свете, слабо озарявшем древнюю часовенку, могильные кресты, пустой горный откос. Смутно темнел на берегу старый купеческий дом под красной крышей, где в одном из окон светилась лампадка.
- Еще раз - прощай, Плес! - сказала Софья Петровна, с особенной радостью чувствуя близкое тепло любимого человека.
Художник пристально смотрел в сторону города, уже скрывающегося за поворотом.
Пароход выходил на пустоплесье. Со всех сторон тянуло холодом, все было зыбко от звезд, в которых тоже сияла пушистая, опускающаяся на землю зима.
Пассажиров почти не было - только несколько мужиков-пильщиков, молодой купец в «сибирке» и провинциальный актер - высокий, усатый, горбоносый человек в сношенном пальто на рыбьем меху и широкополой шляпе.
- Живой Несчастливцев, - улыбнулась Софья Петровна.
Несчастливцев, уже совсем захмелевший, все требовал «матушки-водки», бессмысленно смотрел мутными глазами, бессвязно бормотал что-то об ангажементе в Нижнем и, возвышая густой бас, гремел, стуча в грудь:
- Не признан, но велик... Меня, может быть, сам Александр Николаевич Островский знал и описывал. - И, выпрямляясь, жестикулируя, начинал торжественно: - «О, люди, люди! Порождение крокодилов!..»
Софья Петровна пыталась вступить в разговор с ним, но он, не вязавший лыка, пробормотал что-то извиняющееся и, закрывшись шляпой, тяжело и угрюмо задремал.
Разошлись по каютам.
Исаак Ильич, устроившись у себя, заглянул к Софье Петровне. Она заранее приготовила чай для Елены Григорьевны, устраивала из шалей - и одеял постель.
Пароход шел быстро, в подрагивающее окно резко секло холодом, под полом чувствовалось спокойное гудение машины.
Семихолмье, глухая сельская пристань, приблизилось совсем незаметно: короткий, требовательный свисток, гром сходней - и на сходнях молодец ямщик в тулупе, перехваченном кушаком, с чемоданом и свертком в руках.
- Все благополучно? - бросилась к нему Софья Петровна.
- В лучшем виде, сударыня! Благодарим и кланяемся. Он смахнул шапку, тряхнул кудрями и быстро побежал по сходням.
Софья Петровна провела Елену Григорьевну в каюту, помогла ей раздеться.
- Вы не можете представить, насколько я устала, - пожаловалась Елена Григорьевна.
- Верю и чувствую, дружок. Выпейте чаю с ромом - это подбодрит и согреет, - потом часика на два ложитесь спать. Теперь почти все закончено. Послезавтра будем в Москве.
- Да, да, теперь я уже никуда не уйду, отдаюсь на божью и вашу волю, - тихо сказала Елена Григорьевна, опускаясь на койку.
Она быстро выпила кружку чаю, прилегла, улыбнулась беспомощной улыбкой и сразу задремала. Задремала и Софья Петровна. Спала, забравшись на койку Софьи Петровны, счастливая Веста. Исаак Ильич, один во всем ночном волжском мире, тихо бродил по палубе.
Пароход, пересчитывая мачтой звезды, осторожно пробирался среди отмелей, протяжно гудел, ярко озарял пунцовым вахтенным огнем черно-седую волну. На волне у берега, ныряя и вытягиваясь, золотым челноком покачивалась луна.
Художник думал все об одном, все о том же - о своих летних картинах, о своем будущем.

Глава пятнадцатая

Москва приближалась с каждым часом, с каждым свистком поезда.
Было позднее, туманное и мягкое утро. За окнами вагона проходила полевая, лесная Россия. Художник сидел у окна, смотрел на отбегающие леса, на пропадающие в полях деревни, на глухие полустанки. Хорошо думалось о том, как он вернется завтра в свою мастерскую, где не был почти полгода, покажет через несколько дней картины немногим друзьям - Поленову, Коровину, Антону Павловичу Чехову.
Антон Павлович, набросив пенсне, будет неторопливо расхаживать от картины к картине, подолгу внимательно и зорко вглядываться в них, то хмурясь, то улыбаясь задорной и теплой улыбкой...
И потечет привычная жизнь - важный звон колоколов, крики разносчиков, однообразно-милые дни у мольберта, встречи с Софьей Петровной, пушистые хлопья снега в широком окне. По снегу в одно из воскресений двинется в поход Павел Михайлович Третьяков, Иван Калита русской живописи, - поедет в старинных розвальнях по квартирам художников... Он внесет в комнату Исаака Ильича свежесть снега, томительное напряжение ожидания.
- А ну, ну, поглядим, что тут у вас? - спокойно и деловито скажет он, поднимая на картины прищуренные, пронзительные глаза.
А там выставка, нарядный зал, разноцветная толпа, «важное суждение знатоков» - и опять томительное ожидание, нетерпеливо и нервно развернутый лист газеты, постоянная ласковость и поддержка вот этой милой женщины, которая дремлет на койке под теплым шерстяным пледом...


 следующая страница »

Извините меня за рекламу: Тут http://new-parket.ru/services/remont-polov-parketa/ недорогой ремонт паркетной доски.

"Природу украшать не надо, но надо почувствовать ее суть и освободить от случайностей." (Левитан И.И.)



Исаак Левитан isaak-levitan.ru © 1860-2014. Все права защищены. Для писем: hi (а) isaak-levitan.ru
Републикация или использование материалов - только с однозначного разрешения www.isaak-levitan.ru


Rambler's Top100