На главную     
Биография
Шедевры
Картины
Рисунки
Этюды
Фото архив
Хронология
Его письма
Цитаты

Левитан и
Нестеров


Левитан и
Коровин


Левитан
и Чехов


Ал. Бенуа
и Левитан


Пастернак
о Левитане


В.Бакшеев
о Левитане


А.Головин
о Левитане


Федоров-
Давыдов
о Левитане


Тайна
Сказка
"Озеро"
Пастели
Музеи
Книжки
Гостевая
Ссылки

Крымов о
Левитане


Чуковский
о Левитане


Паустовский
о Левитане


Маковский
о Левитане


Островский
о Левитане


Волынский
о Левитане


В.Манин

Пророкова
о Левитане


Дружинкина
о Левитане


"Золотой
Плёс"


Евдокимов
о Левитане


Н.С.Шер
о Левитане


Захаренкова


   "Золотой Плес". Повесть Николая Смирнова об Исааке Левитане

   

 
1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42
Золотой Плес Золотой Плес. 1889

 
А младшие Вьюгины - Виктор и Гавриил Николаевичи - пропадали в подгородных лесах. Они стреляли белок, зорко высматривали цвелых зайцев, дремавших в немыслимом буреломе. Шустрая и звонкая лайка Скрипка искала с вдохновением и ожесточением, и по лесу часто рассыпался ее призывный голос. Виктор Николаевич подходил к елке, под которой металась, обкусывая сучья, собака, вынимал из-за пояса топор, с размаху ударял но стволу, до самой вершины наполняя его дрожью, и говорил, показывая вверх:
- Хороша белочка. Бей, Ганя!
Гавриил Николаевич поднимал ружье, раздавался глухой выстрел, и легкий, изящный зверек комочком срывался вниз.
- Одна-другая, - глядишь, на курточку и наколотим, - посмеивался Гавриил Николаевич.
Потом они отдыхали - наполняли чайник стылой водой, разводили и «теплинку», дышали смолистой горечью дыма, грелись густым чаем.
Стоял полдень, сиял прощальный осенний день на земле, но лес темнел и темнел, сливаясь с небом, наполняясь запахом невидимого, но чувствуемого снега.
- Притуманилось, - весело сказал Гавриил Николаевич.
Виктор Николаевич добавил, понюхав воздух!
- Зимой запахло.
Он посмотрел кругом: рядом на смороженном березовом листке вспыхнула как бы сухая капля, крошечная перловая звездочка.
- Вот и пороша, - в один голос сказали охотники.
Снег стал густеть, валить бесшумными хлопьями, засыпать землю непорочной, первозданной чистотой. Заметая пути-дороги, он валил весь день, всю ночь - и над забытым, безвестным городом, и над шумной Москвой, где на Ярославском вокзале стоял, вглядываясь в подбегавший поезд, одинокий, сутулый человек в форме военного врача, в мешковатой светлой шинели.

Глава шестнадцатая

Белым снегом, талой водой шумят и проносятся годы.
Никого, никого не осталось в живых из тех людей, о которых говорится в этом повествовании.
Вечным сном спит на Новодевичьем кладбище великий русский художник.
Давно нет на земле и долго сопутствовавшей ему милой, несчастной, грешной и прекрасной женщины с глубоким и страстным сердцем.
Почти вся когда-то большая и дружная семья Вьюгиных успокоилась на родном захолустном погосте, на тихой, ныне совсем заброшенной Пустыне. Зарастают и обваливаются одинокие могилы, крепко лежат на них круглые волжские камни.
И только мы, последние их потомки, приносим во время своих наездов в родной город скромный дар на могилы отца и его братьев - цветы и поклоны...
Небольшая наша дача приютилась в глубокой долине, где с особенной силой чувствуется и солнечный жар и ночная прохлада. За окнами крутые горы, пахучий бор. Молодо благоухает, зыбко перевивается по перилам балкона шиповник. Дни бесконечные, неизменно горячие, полные солнца. Изредка сыплется на балкон теплый дождик, беззвучно ложится, озаряя долину, легчайшая радуга.
За домом, в саду, есть родник, вода которого даже в полуденный зной хранит прохладу ночи.
В моей комнате на окне стоит старая липовая шкатулка. В ней хранится последняя вещественная память детства и юности - яйцо из граненого лилового хрусталя, мелодичный пищик-дудочка, бронзовый медальон, тетрадка с певучими старинными стихами.
В углу висит рог, с которым охотились молодые Вьюгины.
А на столе лежит памятный том в переплете из оранжевого сафьяна - какой-то совсем особенный Пушкин, навсегда вошедший в меня чуть ли не с колыбели, и рядом с ним альбом с рисунками любимого художника, образ которого чувствуется во всем, что окружает меня.
В эти бесконечные, знойные и светоносные дни я неустанно брожу по городу, где знаю и помню не только каждый дом, но и тропинку, старое дерево, которое, не считаясь с годами, зеленеет с прежней пышностью.
Улицы горят и слепят, в их пролетах бежит-струится марево, жарко голубеет Волга, незнакомо широкая и просторная: Городецкая плотина подняла и расплескала ее воды. На берегу - дом, где жил художник. Он почти не изменился - та же гостеприимная калитка, ветхий двор, большие, широкие окна. Да, да, вот отсюда, из этих самых окон, смотрел он на реку, лежавшую в том же слепящем летнем забвении, спускался этой дорожкой к лодке, которая уносила его в заволжские леса, на порошинские сечи... Неподалеку - огромный дом под красной крышей, теперь полный шума, - в нем расположился пионерский лагерь. За ним - уже заросший пруд, крутой подъем, тихая, как и в те годы, нагорная слободка. На горе, за погостом, тишина, сушь, запах спеченных елок.
И опять, как и в юности, все видится склоненная у мольберта фигура - бархатная куртка, черные волосы, вдохновенные глаза, мелькание кисти, а на опушке - белое женское платье.
Розово светится в бору набитая, звонкая от хвои дорога. Она уводит в поля, в разлив ржей, к глухим болотам.
Внизу, в долине, разноцветно и густо от трав и цветов. Ключевая речка ленивой скороговоркой переливается по камням: запруды давно прорваны, от старой мельницы не осталось и следа.
И повсюду - и в оврагах, и на горах, и на Волге - молодые голоса, новая и бодрая Юность: город давно уже стал одним из любимых мест отдыха советских людей.
На Соборной горе то и дело встречаются зонты художников: Плес по-прежнему остается неиссякающим родником творчества.
И ежедневно причаливают к пристани огромные, трехпалубные экскурсионные теплоходы - экскурсанты, люди самых различных возрастов, положений и взглядов, неизменно начинают осмотр города с тех мест, которые связаны с именем Левитана.

Природа, бывшая для людей прошлого чудотворной иконой, символом выдуманно-книжного «исконного русского смирения», стала для нового человека источником великих творческих свершений.
Родину нашу теперь не узнать. Ток высокого напряжения из края в край пронизывает преображенную страну. Бетон и гранит сковывают и смиряют древнюю стихию стремнин и водопадов. В непрохожей тайге и глухой заполярной тундре выросли шахты и города. Покоренная и обновленная, лежит под колесами авто еще недавно дикая пустыня. Глубоководные каналы, как звенья, сцепляют реки. Новые моря - плод человеческого труда - заливают луга и равнины. Советские разведчики Космоса пролагают пути к раскрытию тайн планет.
Но природа, принося человеку несметные материальные дары, не теряет и своей первозданной красоты. Эта ее великая красота - леса и реки, моря и горы, звери и птицы - находится под охраной государства. Красота природы, как и красота искусства, является в нашей стране всенародным богатством, национальным достоянием.
Любовь к природе как к образу Родины - одно из проявлений патриотизма, который столь благотворно и бережно проносит через всю свою жизнь советский человек. И потому не случайна, а закономерна и народная любовь к Левитану, с предельным мастерством отразившему в своем неувядающем творчестве природу родной страны.
1939-1940-1966


 к началу повести "Золотой Плес" »

Извините меня за рекламу: В нашем пансионате осуществляется уход за престарелыми, лежачими больными и инвалидами.

"Природа живет не только внутренней, но и внешней стороной, и схватить эту жизнь во внешности может только художник. Левитан кроме привлекательной внешности в колорите схватывает и глубокие поэтические мотивы, поэтому, как художник, он выше и глубже Серова." (Киселев А.А.)



Исаак Левитан isaak-levitan.ru © 1860-2014. Все права защищены. Для писем: hi (а) isaak-levitan.ru
Републикация или использование материалов - только с однозначного разрешения www.isaak-levitan.ru


Rambler's Top100