На главную     
Биография
Шедевры
Картины
Рисунки
Этюды
Фото архив
Хронология
Его письма
Цитаты

Левитан и
Нестеров


Левитан и
Коровин


Левитан
и Чехов


Ал. Бенуа
и Левитан


Пастернак
о Левитане


В.Бакшеев
о Левитане


А.Головин
о Левитане


Федоров-
Давыдов
о Левитане


Тайна
Сказка
"Озеро"
Пастели
Музеи
Книжки
Гостевая
Ссылки

Крымов о
Левитане


Чуковский
о Левитане


Паустовский
о Левитане


Маковский
о Левитане


Островский
о Левитане


Волынский
о Левитане


В.Манин

Пророкова
о Левитане


Дружинкина
о Левитане


"Золотой
Плёс"


Евдокимов
о Левитане


Н.С.Шер
о Левитане


Захаренкова


   "Золотой Плес". Повесть Николая Смирнова об Исааке Левитане

   

 
1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42
Золотой Плес Золотой Плес. 1889

 
День светлел, лучился, листья, чуть шурша, падали с такой медлительностью, что в лесу стояли-перевивались зыбкие тени, а в просветах чисто сияло небо, и крылья пролетающих соек радостно слепили бирюзой.
И не смолкая, с горячей настойчивостью, разносилось кругом охотничье «порсканье», и все звучали, заливались вопили томительные рога. В глухом болоте собаки подняли зайца-«сенатора». Иван Николаевич, вслушиваясь, сказал с улыбкой художнику:
- Этого зайца мы гоняем уже третий год. Сколько раз стреляли - и все понапрасну. Как заколдованный. Ходит непролазной чащей, буреломом, делает огромнейшие круги. А «сенатором» мы называем его по имени владельца усадьбы Утешное, которая, как вы знаете, вероятно, находится за Увалом, то есть сейчас - почти напротив нас. Господин сенатор, отменный бюрократ и чинодрал, приезжая сюда, тоже избегает встречаться с людьми, как этот заяц.
Заяц увел собак очень далеко, долго кружил полями, потом вернулся противоположной стороной, нарвался на Альбицкого - тот дал два промаха - и пошел, пошел какими-то топями и оврагами, заваленными хворостяным ломом.
Наконец он был взят Гавриилом Николаевичем. Охотник, весь грязный, с прилипшими к пиджаку землей и листьями, бессвязно рассказывал, задыхаясь от счастья:
- Ну, голова, - любимая его поговорка, - и достался мне этот «сенатор»! Я еще в прошлый раз заприметил его переход через один ручей и все-таки продрался туда, лег на брюхо и почти час дожидался черта. Мочит, зябнется, а уйти нельзя: собаки, слышу, ведут сюда. Ага, думаю, пожалте, ваше степенство! И вдруг гляжу и глазам не верю: катит на меня не то баран, не то барсук, не то собака в овчине... Жутковато даже стало. Напустил поближе, приложился, хлопнул - и поминай как звали «господина сенатора». Никогда не видал такого зайца!
Заяц, старый русак, был матер и огромен; действительно, что-то баранье было в его мохнатой морде, с которой свисали тугие, вощеные усы, а плотный, сросшийся мех был насквозь пронизан искристой голубизной.
- Фунтов пятнадцать вытянет, - сказал, с удовольствием поднимая его за задние лапы, Иван Федорович.
Альбицкий, любуясь русаком, добавил:
- Редкостный экземпляр. Заячий князек, как называл такие экземпляры Сергей Тимофеевич Аксаков. Придется набить чучело и рассказать читателям «Природы и охоты».
Он посмотрел на солнце, идущее на полдень, на высокий и редкий березняк, подбитый елочками, и предложил:
- Может быть, господа, сделаем привал?
- Подождем немного. Надо взять вот этот отъем, - указал Иван Федорович на густую осиновую поросль, косо выплывающую в поле. - Уж очень местечко удобное, так и пахнет заячьим теплом.
Он двинулся вперед, раскатисто крикнув:
- Доберись, Фингалушка!
- А ну, Дианушка, вытури! - горячо подхватил Гавриил Николаевич и вдруг взвизгнул с таким неподражаемо мальчишеским озорством, что Софья Петровна вздрогнула.
Она пошла за Фомичевым, стараясь идти на одной линии с ним. Под ногами обламывался хворост, шуршала иссохшая трава. В траве внезапно что-то заворошилось, мелькнуло как бы папиросным дымом, и Иван Федорович опять стал с жаром накликать собак, которые, безумно сверкая глазами, быстро «поймали» след, оглушили охотников буйным, захлебывающимся гоном. Иван Федорович, понизив голос, сказал Софье Петит ровне:
- А вот и ваш зайчик... Стойте и терпеливо ждите на этой тропке. Косой обязательно вернется к своей лежке. Он неторопливо стал отодвигаться, пропадать в траве, а Софья Петровна, напряженная и дрожащая, осталась на месте, вглядываясь в чуть приметную, но совсем прямую тропинку, убегающую в перелесок. Перелесок, казалось ей, действительно как бы уплывал, тихо уносил ее - у нее слегка кружилась голова, - а ружье и жгло и холодило руки.
Она чувствовала и расслабляющую лень, и крайний подъем, и обострение всего существа. Все сейчас заключалось для нее в этой лесной дорожке, которая вот-вот оживет, наполнится бегущей прелестью зверя...
Гон на несколько мгновений стих - эти мгновения казались безмерно длинными - и, возобновись, стал неожиданно совсем близким. Слышно было, как иногда страстно захлебывалась Дианка, как все торжественнее разливался голос Фингала, похожий на хрустальный молот.
Заяц с оглушающим шорохом просквозил в траве, изящно прыгнул на тропинку и, не раздумывая, ничего не видя, покатил прямо на Софью Петровну. Подгоняемый близким гоном, он бежал так быстро, что, казалось, совсем не перебирал лапами. Уши его были закинуты за спину, он среди бурых трав казался совсем желтым.
У Софьи Петровны зарябило в глазах, но она, сдерживаясь, близко подпустила зайца и, прицелившись в передние лапки, выстрелила. Заяц упал на бок. Она выстрелила второй раз - куда-то вверх, в небо, в солнце, - и, отбросив ружье, бросилась к зайцу, по-детски захлопала руками, танцующе закружилась, звонко и весело закричала:
- Сюда идите, взят, взят! Ей в глубине души было немножко жаль зайца, но это чувство заглушалось диким охотничьим торжеством, несравненным лесным опьянением. Все было отлично, все нескончаемо умиляло - и полуденное сентябрьское затишье, и радостные, приветствовавшие ее голоса вокруг, и собаки, остановившиеся около зайца со своими длинными, расцененными языками. Она благодарно обнимала и трепала гончих. Дианка, дикая и нелюдимая, чуть ворчала, сторонилась, но Фингал, радостно храпя и задыхаясь, играл хвостом, легко и осторожно махал к ней на грудь. «У, нахал!» - улыбалась Софья Петровна, слабо колотя его по добродушной морде.
Подходил Иван Федорович. По кустам, с треском ломая их, бежал Гавриил Николаевич. Остановись перед Софьей Петровной, он опять приподнял картуз и празднично сказал:
- Честь имею поздравить, синьора Софья Петровна!
- С полем! - поздравил и Иван Федорович и, взяв руку Софьи Петровны, почтительно поцеловал ее, отстегнув перчатку.
Софья Петровна благодарила, громко смеялась, сбегала за ружьем и, вся горящая, никак не могла успокоиться. Она оправляла выбившиеся из-под шляпки волосы, перевязала шелковый шарф на шее, тонкий и узорчатый, в павлиньих глазках, и все любовалась своим, отличным от всех прочих, зайцем.
Иван Федорович, подвязав зайца, закинул его за плечо.
- Я сама хочу носить, - сказала Софья Петровна.
- Нет, разрешите уж мне. Куртку испортите, да и утомитесь.
- Спасибо. Вы очень милый!


 следующая страница »

"Ищите общее. Живопись не протокол, а объяснение природы живописными средствами. Не увлекайтесь мелочами и деталями, ищите общий тон. Пишите по-русски, как видите. Зачем подражать чужому, ищите свое." (Левитан И.И.)



Исаак Левитан isaak-levitan.ru © 1860-2014. Все права защищены. Для писем: hi (а) isaak-levitan.ru
Републикация или использование материалов - только с однозначного разрешения www.isaak-levitan.ru


Rambler's Top100